Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру неведомый ему,
Но я ему служил — и сердцем я спокоен...

Поэзия Н.А. Некрасова была знамением времени — смены дворянского периода освободительного движения разночинским. «Кнутом иссеченная муза» Некрасова была дочерью порабощенного народа, чьи муки, чья ненависть уже сгущались в грозовые тучи неистовых крестьянских волнений. Советский поэт Н. Рыленков так сказал о значении гражданской поэзии Некрасова: «Когда я думаю о долге художника, о его честности перед временем и перед собой, перед Родиной и перед народом, я прежде всего вспоминаю о Некрасове».

Н.А. Некрасова всегда волновал вопрос о назначении поэта и его месте в общественной борьбе. Этой теме он посвящает в 70-е годы несколько лирических стихотворений, среди которых наиболее значительна «Элегия» («Пускай нам говорит изменчивая мода...»). Написанное в конце жизненного пути (1874), оно являлось, по словам поэта, самым задушевным и любимым из всего созданного им в последние годы. Свое стихотворение Некрасов назвал элегией неслучайно. Элегией принято считать лирическое стихотворение, передающее интимные, сугубо личные чувства. Воскрешая в «Элегии» поэтический мир «Деревни» А.С. Пушкина, Некрасов придает и своим, и старым пушкинским стихам непреходящий, вечно живой и актуальный смысл.

В первой части стихотворения поэт вступает в полемику с теми, кто заявлял, «что тема старая — «страдания народа» и что поэзия забыть ее должна». Обращаясь к молодежи, наиболее восприимчивой к голосу поэта, Некрасов с подлинным поэтическим пафосом восклицает:

Не верьте, юноши! не стареет она,
О, если бы ее могли состарить годы!
Процвел бы божий мир!

Далее следуют строки, почти текстуально повторяющие стихи Пушкина, где поэт скорбит о тяжкой жизни крестьянина:

...Увы! пока народы
Влачатся в нищете, покорствуя бичам...

Этой поэтической перекличкой Некрасов как бы дает понять, что со времен Пушкина в жизни крестьянина мало что изменилось и что тема жизни народа, поднятая Пушкиным, должна быть по-прежнему в центре внимания поэзии:

К народу возбуждать вниманье сильных мира —
Чему достойнее служить могла бы лира?..

Во второй части Некрасов еще раз подчеркивает народность и боевой, действенный характер своей поэзии:

Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру неведомый ему,
Но я ему служил — и сердцем я спокоен...

Эти слова можно взять эпиграфом ко всему творчеству Некрасова, настолько точно они отражают поэтическое кредо поэта. «Самые задушевные и любимые» стихи поэта — поэтическое завещание, некрасовский вариант пушкинского «Памятника». Достаточно вспомнить слова Пушкина:

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал...

В третьей части Некрасов пытается ответить на вопрос, заключающий предыдущее четверостишие: «Народ освобожден, но счастлив ни народ?» Размышляя о судьбе крестьянства после реформы, поэт, используя прием риторического вопроса, утверждает, что реформа не принесла народу облегчения. Вопросы, которые задает Некрасов, не нуждаются в пространном объяснении:

Ответа я ищу на тайные вопросы,
Кипящие в уме: «В последние года
Сносней ли стала ты, крестьянская страда?
И рабству долгому пришедшая на смену
Свобода, наконец, внесла ли перемену
В народные судьбы? в напевы сельских дев?
Иль так же горестен нестройный их напев?..

В четвертой части стихотворения излагаются горькие раздумья поэта о том, что народ еще не знает его и не может откликнуться на его стихи:

И песнь моя громка!.. Природа внемлет мне,
Но тот, о ком пою в вечерней тишине,
Кому посвящены мечтания поэта —
Увы! Не внемлет он — и не дает ответа...

В какой-то мере Некрасов был прав в своем утверждении: народ не знал его стихов, потому что был угнетен и неграмотен. В финале стихотворения слышатся отголоски пушкинского стихотворения «Эхо»:

Ты внемлешь грохоту громов,
И гласу бури и валов,
И крику сельских пастухов —
И шлешь ответ:
Тебе ж нет отзыва... таков
И ты, поэт!

В контексте пушкинских стихов смягчается, обретая предельно широкий, вечный смысл вопрос-сомнение: откликнется ли народ на его голос, внесет ли его поэзия перемены в народную жизнь? Ответом на этот вопрос стало стихотворение Некрасова «Сеятелям». В нем Некрасов говорит о том, что в будущем народ оценит его поэзию и найдет слова благодарности:

Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ...

Слова поэта оказались пророческими. Восьмого января 1878 года Некрасова не стало. Гроб поэта через весь город несли на руках, а за гробом шла необозримая процессия. На венках были надписи: «Бессмертному певцу народной скорби», «От русских женщин», «Слава печальнику горя народного». С тех пор прошло почти сто тридцать лет. Многое изменилось в нашей стране, но имя Н.А. Некрасова, «народного заступника», по- прежнему дорого и близко сердцу каждого русского человека.

Вверх